Давай поболтаем как будто знакомы давно

5 признаков, что вы были знакомы с этим человеком еще в прошлой жизни - Lifter

давай поболтаем как будто знакомы давно

У меня знакомый врач. То есть Будто сами они, быки и ястребы, могут давать надои. Чтож, давай поговорим начистоту и подушам, дорогой дневник! Многие давно целили занять мое место в офисе, где я много лет служил. И ликуя, соглашается он с проповедником, как будто тот вот только что То ли потому, что знакомы с ним давно и не считали его. Read Глава from the story Привет, давай поговорим. Шэрон Я уже давно знаю. с миссис В. и моими родителями, будто они уже сто лет знакомы.

Думаю, он ненавидит Сидни не меньше. Как-то раз он приколол к его нижнему шару по подгузнику спереди и сзади. Учительница не стала их убирать. Уж в чем в чем, а в подгузниках Карл разбирается. Если Карл сходит на уроке по-большому, а такое случается почти каждый день, вонь в классе стоит, как у обезьян в зоопарке.

Помощники его не ругают. Они надевают резиновые перчатки, везут Карла в туалетную комнату, моют, переодевают в чистые спортивные штаны Карл всегда носит трикотажные спортивные штаны и снова усаживают в коляску. Вообще наши помощники достойны самой высокой награды — с нами очень непросто. У Марии синдром Дауна, ей десять.

Вот она любит Рождество по-настоящему! Название праздника не имеет значения — Мария готова веселиться круглый год. Она вся такая кругленькая, прямо как наш снеговик, только болтает без умолку. Каждый год, когда из кладовки появляется снеговик, Мария прыгает от радости. Она и правда его любит, единственная в классе. Надо надеть на него шапочку! Вот мой красный шарфик, это ему! Все наши учителя доверяли Марии украшать снеговика зелеными бумажными конфетами и звездами из фиолетовой оберточной бумаги.

Мария целует каждое украшение и только после этого приклеивает к снеговику. А когда Рождество проходит и Сидни отправляется в кладовку, Мария рыдает. Пусть Мария не очень умна в привычном смысле этого слова, зато она чувствует окружающих. Помню как-то в классе она подошла ко мне и спросила почему я такая грустная. А я и правда была грустная, накануне умерла моя любимая золотая рыбка — но Мария-то откуда могла об этом знать?

Она крепко меня обняла и мне стало легче. Короче, Мария у нас постоянно обнимается. А вот Глория всегда раскачивается из стороны в сторону. Когда ее приводят в класс, она забивается в угол и сидит весь день, раскачиваясь, у стены с намалеванными цветами. Учителя стараются привлечь ее внимание, вытащить из угла, но она только крепче обхватывает себя руками, будто замерзла, и продолжает раскачиваться.

Кажется, у нее аутизм. Ходит она совершенно нормально и говорить может нормально, но только если захочет. Зато когда говорит, то ее всегда интересно слушать. За все годы она не прилепила к снеговику ни единой снежинки, зато, когда включают рождественские песенки, она чуть распрямляется и почти перестает раскачиваться. Следующий — Уильям Уильямс. То есть это ему родители дали такое имя, но в школе его все зовут просто Вилли. Не знаю, как называется его болезнь. А еще он иногда свистит, рычит и выкрикивает что-то непонятное.

В общем, ни секунды не молчит и не сидит спокойно. Мне иногда кажется, будто он спит и ему снится кошмар. Как только в классе появляется несчастный кособокий снеговик, главная задача учителя — следить, чтобы Вилли его не пнул и не повалил на пол. Не подумайте, что Вилли лупит снеговика от злости, просто руки и ноги у него постоянно в движении и он ничего не может с ними поделать.

Впервые Сидни отправился в нокаут при миссис Хайятт: Вилли старался изо всех сил, но через мгновение по полу покатились три отдельных шара, а розовый бантик улетел под учительский стол. А Вилли вопил и свистел. Думаю, если бы миссис Хайятт попросила Вилли украсить снеговика бейсбольными мячами, все было бы в порядке. Вилли очень любит бейсбол.

В первом классе у нас был мистер Гросс: На все вопросы — про бабочек, корабли и всякое такое — Вилли вопил или мычал, но если попадались вопросы про бейсбол, то из него сначала вылетал правильный ответ, а потом уже все остальные звуки.

Четыре тысячи двести пятьдесят шесть! Ни единого звука от Вилли: Иногда мне кажется, Вилли очень старается хоть немного посидеть спокойно, не вопить, не мычать, не дрыгать руками и ногами. Он зажмуривается, сосредоточенно морщит лоб, и тогда ему удается продержаться пару минут. Но потом он делает глубокий вдох, будто вынырнул из-под воды, открывает глаза — и все по новой. И он становится грустным-грустным. Наша Джилл немного волочит левую ногу, поэтому передвигается в ходунках.

Она очень худенькая, бледная и спокойная девочка. Как только Сидни появляется в классе, взгляд у Джилл становится пустой и потухший — будто лампочка перегорела. А из глаз катятся слезы. Мистер Гросс пару раз подводил ее к Сидни, вкладывал в руку бумажные украшения, но все напрасно: Я слышала, как кто-то из помощников рассказывал: По-моему, нет ничего ужаснее, чем родиться нормальным ребенком, а потом стать. Фредди у нас самый старший: Он ездит на коляске с электроприводом и страшно этим гордится.

Проезжая мимо меня, он всякий раз говорит: Он наматывает круги вокруг обшарпанного снеговика, мечет в него звезды с липучками и прочую украшательную дребедень, повторяя один и тот же вопрос: Вилли уже пару раз отправил снеговика в нокаут, Карл понатыкал в нем дырок карандашами и ручками, так почему бы бедному Сидни не слетать на луну?

Каждый год Фредди украшает снеговика парой-тройкой своих любимых наклеек с гоночными машинками или символикой НАСА — у него вся коляска такими обклеена. Фредди не знает, какое сегодня число или день недели, зато без запинки ответит, кто выиграл последние национальные автогонки.

Осталось рассказать только о. Я ненавижу этого дурацкого снеговика, но старательно прикрепляю к нему украшения: На подлокотниках моей коляски закреплен прямоугольник оргстекла, который служит и столиком для еды, и планшетом для общения.

Уже давно мама написала на нем маркером пару десятков самых нужных слов. Мне их не хватало, даже когда я была младше: Потом на планшете появились самые необходимые фразы. Слева — имена членов семьи, одноклассников и учителей.

Снеговику, к счастью, места не нашлось. Но если честно, как средство общения мой столик со словами годится разве что для малыша, который только-только учится говорить. Ничего удивительного, что меня считают умственно отсталой. Я очень хорошо отношусь ко всем своим одноклассникам, понимаю каждого из них, как никто другой, но мы с ними совсем разные.

Я будто живу в клетке, а двери нет и ключа нет — и я даже не могу никому объяснить, как выпустить меня на волю. Подождите, я же забыла про миссис В.!

Глава шестая Миссис Виола Валенсия — ну, или миссис В. Я знаю, что виолами называют ярко-сиреневые луговые фиалки, а в Валенсии зреют самые оранжевые в мире апельсины. Вот и моя миссис В. Она очень высокая — метр восемьдесят, не меньше. И ладони просто огромные! Думаю, она может удержать на ладонях пару баскетбольных мячей, и еще место останется. Моя мама рядом с ней — как девочка. В первый раз я попала к миссис В. Раньше родители не оставляли меня с чужими людьми, но потом в их рабочих графиках начались накладки и пришлось искать няньку.

Мама говорит, что именно миссис В. Все родительские друзья боялись ко мне даже прикоснуться — только не миссис В.! Она носит необъятные длинные платья — думаю, на них уходят километры ткани. Цвета выбирает совершенно невероятные!

Ярко-розовый она легко сочетает с огненно-красным, дополняет персиковым и кирпичным. Ну и про оранжевый с сиреневым тоже не забывает. Наверное, так оно и есть, потому что в магазинах я ни разу ничего подобного не видела, не говоря уж о больницах — раньше мама и миссис В. Мама рассказывала, что дети просто обожали миссис В.

Даже на работе она никогда не изменяла себе: А если бы кто-нибудь отважился сделать ей замечание, услышал бы в ответ: Я помню наш с миссис В. Родители очень волновались, но миссис В. Наверное, где-то в складках ее необъятных платьев прячется маленький микрофончик: У вашей дочери полно скрытых талантов, надо только их раскрыть. Вот я ей и помогу. Вид у папы был дурацкий. Съезжу только еще раз на лесосклад за досками. Небось начитались книжек про детей-инвалидов?

А вы забудьте, что там написано! Просто доверьте мне Мелоди — и увидите, на что она способна! Папа аж язык проглотил от удивления. Потом улыбнулся и сказал: С тех пор почти ежедневно, пока родители были на работе, я по два-три часа проводила у миссис В. А когда меня отдали в школу, оставалась у нее после уроков — до вечера.

Не знаю, сколько родители ей платили — но в деньгах такую помощь не оценить. С самого начала миссис В. Она не усаживала меня в принесенный родителями детский стульчик, а просто стелила посреди комнаты большое стеганое одеяло и клала меня на. Впервые оказавшись на спине на этом одеяле, я от неожиданности выпучила на нее. Мне очень хотелось достать игрушку — она так забавно пищит, когда ее сжимаешь. Но десять сантиметров до обезьянки были все равно что десять километров. Пришлось зареветь еще громче.

Надо же, оказывается, она умеет говорить спокойно и мягко! Меня это так удивило, что я даже прекратила вопить. Неужели она не знает, что я не могу перевернуться? Я знаю, что ты понимаешь каждое слово, и уверена: А ведь и в самом деле раньше я никогда по-настоящему не старалась перевернуться.

Несколько раз я падала с дивана, было больно — с тех пор я предпочитала ждать, когда придут мама или папа и переложат меня поудобнее. Теперь не трать силы на рев, попробуй перевернуться.

давай поболтаем как будто знакомы давно

Ну, соберись, взмахни правой ручкой! И понемногу, сантиметр за сантиметром, мое тело стало перекатываться вправо. А потом — хлоп! От гордости я даже завизжала. Я уже поняла, что возмущаться бесполезно. От обезьянки меня отделяло не больше пяти сантиметров. Я старалась ползти, дрыгала ногами, но они никак не хотели слушаться.

Тогда я поерзала на животе, ухватилась за одеяло и подтащила его к. Я еще раз дернула одеяло на себя и наконец схватила игрушку. Обезьянка громко пискнула, будто тоже мне обрадовалась. Я засмеялась и еще несколько раз сдавила обезьянку, чтобы та запищала. Только сначала она дала мне ванильный молочный коктейль, а потом макароны с овощами. И я всегда у нее все съедаю: Такой у нас секрет. И еще миссис В. Родители в основном дают мне молоко и сок, а мне так нравятся щекотные пузырики в носу.

Именно в доме миссис В. Нет, до победы в соревнованиях по скоростному ползанию среди малышей мне было далеко, зато к трем годам я уже могла самостоятельно пересечь комнату. Я научилась переворачиваться со спины на живот и обратно — и все благодаря миссис В. Она со мной не церемонилась: Мне совсем не хотелось ломать себе кости, поэтому я тренировалась изо всех сил. Наши упражнения мы держали в тайне.

Пойдя в школу, я поняла, что правильно падать из коляски далеко не самое важное. Иначе как же я буду учиться? Как отвечать на вопросы и как их задавать? Я знала уйму слов, но не могла читать. У меня в голове вертелись тысячи мыслей, но я ни с кем не могла ими поделиться. К тому же никто не предполагал, что ученики из спецкласса вообще могут чему-то научиться.

давай поболтаем как будто знакомы давно

Когда мне пошел седьмой год, миссис В. На одном из каналов мы наткнулись на передачу про Стивена Хокинга [5]. Я с интересом отношусь к любой информации о людях в инвалидных колясках. Я даже смотрю телемарафоны Джерри Льюиса, которые проводятся в пользу больных мышечной дистрофией. Так вот, оказалось, что у Стивена Хокинга очень серьезная болезнь: Но все равно он считается одним из самых умных людей в мире — и никто в этом не сомневается!

Наверное, ему тоже бывает тяжело — уж я-то знаю. Я сидела очень тихо. К глазам подступали слезы. Сколько же всего я хочу сказать! Новые слова миссис В.

Вскоре на планшете не осталось ни одного свободного сантиметрика: Кстати, большие пальцы на руках меня отлично слушаются. Остальное тело все наперекосяк, будто пальто, застегнутое не на те пуговицы, а эти два пальца совершенно нормальные, у меня к ним никаких претензий. Вот такая шутка природы. Каждый раз, когда миссис В. И тогда миссис В. На розовых были существительные.

На голубых — глаголы. На зеленых — прилагательные. Стопки карточек росли и росли. Сначала я научилась читать короткие слова: Я люблю рифмовать слова, они так легче запоминаются. Прямо как на распродаже: Потом пошли слова потруднее: Я выучила дни недели, месяцы, названия планет, океанов и континентов. Каждый день я впитывала новые слова, наслаждаясь ими не меньше, чем фирменным вишневым тортом миссис В. Иногда я нарочно составляла нелепые фразы, чтобы посмешить миссис В.: Мы выучили слова, чтобы можно было говорить о музыке.

Я уже умела отличать Баха от Бетховена и сонату от концерта. Когда зазвучал Бах, я выбрала правильную карточку и снова ткнула в голубой квадратик. А потом еще в фиолетовый. Как объяснить ей, что музыка звучит для меня разными цветами? Увы, даже миссис В. Поэтому мы просто продолжали заниматься. Мы слушали не только классику: Разноцветные мелодии вились и струились вокруг миссис В.

Мальбэк — Равнодушие ft. Сюзанна

И еще мы гуляли — в любую погоду. А однажды миссис В. День был душный, жара стояла чуть не под сорок, я потела и злилась. Мы сидели на крыльце и смотрели, как наплывают тяжелые грозовые тучи. Я знала, что позже все имена обязательно появятся на карточках. Он такой темный, такой сильный, что может разом сдуть все остальные тучки с неба. Он влюбился вон в ту Кучевую Тучку, но она балованная неженка, даже не смотрит в его сторону.

Он сердится, собирается устроить настоящую бурю! Как и предсказывала миссис В. Вода полились сплошной стеной, и сразу повеяло прохладой и запахло дождем. Как же стало хорошо! Несколько капель упали мне на голову. Несколько секунд — и мы вымокли насквозь.

«Я хотел показать то, что показал» / atgesheivers.tk

Теплый дождь лил на волосы, стекал по лицу, рукам и ногам. Я купалась под ливнем, как под душем! К папиному приходу мы высушили волосы феном, дождь прекратился, одежда просохла — и никто ничего не узнал. Всю ночь я каталась во сне на огромных шоколадных тучах. Глава седьмая Мне всегда снятся сны. Во сне я все могу. Меня с радостью принимают играть в волейбол, ведь я так быстро бегаю! Я занимаюсь гимнастикой, кручу сальто и балансирую на бревне. Я отлично танцую сквэр-данс.

Часами болтаю с подружками по телефону. На переменах секретничаю с одноклассницами. А как я пою! Но каждое утро на меня обрушивается реальность. Меня кормят, одевают, и я отправляюсь еще на несколько мучительно долгих часов в свой СК-5, разрисованный дурацкими рожицами. За эти годы, кроме нескольких учителей, у нас сменилось несчетное количество помощников и помощниц. Они водят нас в туалет не всех — Эшли и Карлу просто меняют подгузникикормят обедом, помогают докатить коляску куда нужно, вытирают нам слюни, обнимают нас и жалеют.

Думаю, зарплата у них средненькая, потому что долго на этой работе никто не задерживается. Хотя за то, что они делают, и миллиона мало. Люди не представляют, как с нами бывает тяжело. И хорошие учителя у нас тоже долго не задерживаются. Я их за это не виню: Но один раз нам все же повезло: Ее звали миссис Трейси, она пришла к нам во втором классе, после визгухи миссис Хайятт и любителя викторин мистера Гросса.

Заметив, что я люблю книги, миссис Трейси принесла наушники, плеер и диски с аудиокнигами. Сначала она ставила мне всякую детскую чепуху, вроде Доктора Сьюза, которую мы с папой читали еще в мои два года. Несколько раз я сбрасывала наушники на пол, но учительница не ругалась — она поняла, что мне нужны книги посерьезнее.

После каждой новой книжки миссис Трейси задавала мне вопросы, а я безошибочно на них отвечала. Ну конечно же, камушек! Учительница хвалила меня за правильные ответы и ставила следующую книгу.

За тот год я переслушала все книжки Беверли Клири и почти полторы сотни историй про четырех маленьких детективов и собаку [6]. Третий класс оказался катастрофой. Вообще предполагается, что уходящий учитель оставляет новому записи по каждому ученику, чтобы тому не пришлось все начинать с нуля: Каждое утро миссис Биллапс ставила нам свой любимый диск. Как же я его ненавидела!

На диске были записаны популярные детские песенки: Интересно, почему взрослые считают, что нам должно такое нравиться? Каждое утро — каждое! Ясно, что настроение у нас всегда было хуже некуда. И каждый день — каждый! Интересно, в обычном третьем классе она бы тоже мусолила алфавит?

Жмурки (фильм, 2005)

И это бесило меня еще. В ответ — тишина. Но миссис Биллапс это не смущало. Все уроки я пристально смотрела на диски и наушники, пылившиеся в углу.

Но однажды чаша моего терпения переполнилась: Ну-ка, все вместе скажем: Тут наша всегда всем довольная Мария стала бросаться мелками.

Я, конечно, не умею говорить, зато производить всякие громкие звуки — запросто. Я ревела, потому что не могла больше выносить эту дурость. Я ревела, потому что по-другому не могла заставить учительницу заткнуться. Я ревела, потому что никогда никому не смогу объяснить, что же на самом деле происходит у меня внутри. Я ревела и визжала, как двухлетний ребенок. И не могла остановиться. Тело забилось в судорогах, руки и ноги стали беспорядочно дергаться.

От сильных рывков туфли выскочили из стремян на подножке коляски, и я сползла на бок. Мне стало так неудобно и обидно, что я завыла еще громче. Миссис Биллапс совершенно растерялась. Она пыталась меня успокоить, но я не хотела успокаиваться. Даже помощницы не могли меня утешить. Заплакала Джилл, а за ней и Мария. Наряженная в желтое платьице Эшли погрустнела. Фредди с испуганным видом носился вокруг меня на коляске. Карл стал орать, что хочет есть, и наложил в штаны. В классе царил хаос.

А я никак не унималась. Миссис Биллапс побежала за директрисой. Учительница немедленно позвонила маме: Вас беспокоит Анастасия Биллапс, учитель вашей дочери. Вы не могли бы сейчас же приехать в школу? Со мной что-то случилось? Из-за нее все остальные ученики как с ума посходили.

Хорошо, что у нее был выходной.

давай поболтаем как будто знакомы давно

Зная, что она примчится через несколько минут, я начала понемногу успокаиваться. Остальные ребята тоже затихли, будто кто-то щелкнул выключателем. А дебильная детская песенка все орала из динамиков.

Мама влетела в класс в рваных джинсах и растянутом домашнем свитере — значит, все бросила и сразу же вскочила в машину. Подбежала ко мне, обняла, стала расспрашивать. Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы окончательно успокоиться. Потом показала на алфавит, написанный у меня на планшете, и вскрикнула громко и сердито. Мама повернулась к учительнице: Мы с женой 12 лет прожили.

У нас дети общие. А на обиды — тьфу! Я это особенно почувствовал в Америке. У меня товарищ живет в Нью-Йорке, Вадик, с которым мы учились.

Он там простой водила… Я приехал к нему, говорю — Вадька, бросай работу, поехали Америку смотреть… Я хочу кино здесь снять. Взяли машину напрокат, заехали к моему другу Майклу Минису, который теперь живет в Петербурге на Васильевском, а в Филадельфии у него очень богатая семья… Взяли его с собой и поехали через всю Америку.

Сморим на одно и то же — Вадим говорит: Что одному — красота, другому — кошмар. Мы абсолютно по-разному видим мир. И на стыке русского понимания и американского мы сделали фильм. А теперь вот на таком стыке я хочу сделать фильм о России. Посмотреть на Россию глазами американца. У них дочка замечательная.

Он учит русский язык и нам помогает. Мне хочется снять кино, как американец, который был там крутой по всем статьям, приехал к нам и превратился в бомжа. И стал счастливым человеком. Эта стилистика воспринимается сегодняшней молодежью, как никакая другая. Я уверен, что она неверна. Но одно дело — идеология, а другое — кино. Люди смотрят и думают каждый по-своему. Один думает — вот какая крутая жизнь.

А другой — какой ужас! Разве можно так жить? Он симпатичен, говорит какие-то правильные вещи, рискуя собственной жизнью, помогает другу. Кого надо — убью, а потом в баньке попарюсь… — Не знаю. Я выбрал некую форму условности. И на этом уровне и работал. Если бы я снимал кино про какого-то святого, то это бы было совсем другое кино. Идея была в контрапункте, в этом, как бы, перевертыше. Губошлеп с открытым чистым взглядом. И вот, как он живет, вот, как борется за справедливость.

Боюсь, что найдутся дяди, которые из таких вот вольных стрелков захотят сделать сводный отряд Павок Корчагиных. Не худо бы нам, симпатичным губошлепам, определиться, наконец, с нравственными ориентирами… — Зритель сам должен определить, герой он или антигерой. Все-таки никто не отменял нравственность. Кино и телевидение, правда, делают все для того, чтобы человек о ней забыл.

А что касается меня, то я живу по христианским заповедям. Во всяком случае, стараюсь… Я человек православный, хотя и из коммунистической семьи. Мне всегда не хватало чего-то… Когда я это сделал, у меня как-то ум раскрылся… С душой что-то произошло. Я, конечно, долго готовился к этому, когда учился на высших курсах. Главное, чтобы проповедь исходила от доброго, любящего сердца, и была мудрой. Как бы ее услышать, понять и принять.

Давайте будем ценить что имеем, и быть благодарны тому, что получаем. Любви и добра вам! И читал он свои проповеди незнакомым людям на улице и знакомым, к которым приходил в гости.

И часто случалось так, что разговорится он с незнакомым человеком на улице, начнет ему рассказывать о Боге, о Земле, о людях, о любви, и начнет человек задавать ему вопросы, а послушав полчаса, светлеет его взор, радостным становится человек.

И ликуя, соглашается он с проповедником, как будто тот вот только что раскрыл ему глаза на что-то очень важное, и уходит, осыпав подвижника словами благодарности.

А когда приходил проповедник к знакомым своим в гости, те тоже задавали ему вопросы, но не соглашались с ответами.