Дорожные сапоги со знаком дикости

Брэк. Знак демона (fb2) | КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно

причин, но и по небрежности, по дикости, да, да, по нецивилизованности. Правда, в Курске был привал в дорожной гостинице на пару часов. . Нырнули в сапоги на босу ногу, что-то надели и помчались на шахту. .. прав у Юры не было, мотоцикл не был зарегистрирован и не имел номерного знака. Сегодня Маша Алёхина отозвала свое ходатайство о смягчении ей наказания, в знак солидарности с Надей Толоконниковой. И как. Это Эпический предмет го уровня типа «кольчужный доспех», помещаемый в ячейку «Эпический».

Этот атракцион тогда стоил сорок сентаво в одну сторону. Сойдя с лодки и миновав старые постройки, я оказался на сложном автодорожном разъезде с интенсивным движением.

Вид дорог, уходящих в глубокую даль, очередной раз породил во мне большие сомнения в правильности выбранного направления. Как потом выяснилось, спустя несколько месяцев, путь был почти правильным, однако я поспешил свернуть с городских улиц и вышел в промышленную зону Авежанэды, где берег недосигаем, по причине расположения вдоль него нефтеперерабатывающих фабрик и грузового порта.

Здесь состоялся мой первый опыт общения на испанском языке. Прежде, чем сказать что-то, я набрал побольше воздуха в лёгкие, подумал и вывалил все известные мне по данной теме слова Разгрести эту кучу он не смог. Жестами изобразил, что приплыл на лодке со стороны города он мог подумать, что верхом на лошади, или вообще, бог знает что и сейчас не знаю, где нахожусь и куда идти.

Объяснения о необходимости добраться до берега Рио дэ ля Плата решил оставить при. Порой кажется, что сведи попуаса и чукчу, они скоро найдут способ понять друг друга. Где-то подсознательно мы понимаем больше, чем слышим и говорим. Я усердно вслушивался в испанские слова, произносимые полицейским, но ни одного знакомого буквосочетания не услышал.

Мои уши по привычке жаждали русского слова, но в них влетали совершенно непонятные звуки. Что Ретиро - это железнодорожный вокзал в Буэнос-Айресе, мне уже было известно, но какое отношение он имеет к конституции было непонятным. Тут я очень пожалел о слабости русского флота в веках. Не лишним было бы открыть и захватить Америку, распространить по ней русский язык. От богатства нашего языка индейцы только бы выиграли. Очень любезный и симпатичный полицейский, и главное - терпеливый.

Представляю, как он был доволен, когда моя белая рубашка скрылась с его глаз. Двигаясь по указанному направлению, я вскоре оказался на пустыре, в конце которого находились какие-то хилые постройки. Пока разглядывал, навстречу мне двигались несколько девиц-латинос, ти лет, перекрашенные под блондинок, в очень коротких юбочках.

По их виду очень легко было определить профессию и то, что они намеревались поделиться своим мастерством именно со. Позади меня никого не было От женщин я никогда не бегал, но эти красавицы поколебали моё мужество и я чуть было не сделал ноги.

От русских проституток легко отбрехаться, сославшись на отсутствие денег или здоровья, а то и просто послать подальше. Здесь же пришлось с широкой улыбкой идиота идти к ним навстречу, в надежде успешно проскочить этот кордон.

Нужно отдать должное не только моей стойкости, но и упорству девиц, с которым они буквально запихивали меня в сараи, предназначенные для жилья. Однако, удача была рядом и мне посчастливилось вырваться на свободу с чистой совестью.

Довольный, что здоровье не пострадало и пуговицы целы, я шел по улице, не обращая внимания на иронично-сочувствующие взгляды свидетелей сцены. Через несколько кварталов закончились дома и начался небольшой спуск.

По запаху определил, что вновь приближаюсь к берегам Риочуэлы. И снова лодка за сорок сентаво. Не люблю терять надежду, поэтому не теряю её. Радости не было, так же как и ожидаемого пейзажа.

Передо мной открылась картина, напоминающая фильмы о пессимистическом будущем нашей планеты. Берег был завален мусором разрушенных зданий. Куски кирпича, арматуры, гранита, цементных глыб лежали в коричневато-мутноватой воде.

Оказывается, их сюда сбрасывали, когда сносили дома, находившиеся на пути строительства автострады, проходящей через весь город. Мысли о купании стали таять под общим действием созерцаемого. Как ни странно, но у воды было много людей, наблюдающих за океанскими кораблями. Желание остудить тело, нагревшееся за такой трудный день, победило, и удалившись от людей на почтительное расстояние, я аккуратно, чтобы не напороться на что-нибудь, полез в воду.

Это было первое и, вероятно, последнее моё плавание в огромной некрасивой реке. Они посмеялись и предложили для комплекта ощущений переплыть Риочуэлу. С юмором у них всё нормально. Основной целью были не праздное любопытство, а желание понять, куда я попал, и стоит ли задерживаться. Вместе с тем я знакомился с районами, определяя стоимость земельных участков, домов, квартир, присматривался к обычаям, отношениям между аргентинцами.

Через несколько дней я понял, что остаюсь в Аргентине. В пользу такого решения определились несколько факторов. Более спокойная тогда политическая ситуация и ощущение более стабильной экономики страны, по сравнению с Россией, подсказывали мне, что, в принципе, имею неплохой игровой расклад, и если действовать осторожно, расчетливо, не соблазняясь на скорую легкую жизнь, то с имеющимися финансами смогу закрепиться и дальше развивать события в свою пользу.

Важным фактором так же оказались люди и психологический климат, который они создали. За последние советские годы жизни основная часть моих сограждан так издергалась, что раздражительность по пустяку и злоба въелись в наше поведение и сильно испортили нас как нацию. Украинцы, казахи, узбеки. Русских — не было! Надо же так было постараться нашим государственным деятелям. Не дай Бог, чтобы они ещё изгилялись над россиянами, ещё больше озлобляя. Наши люди по природе своей добродушные, только очень устали и утратили некоторую часть терпения, так необходимого в отношениях друг с другом.

Аргентинцы не пережили тех сложностей, которые валятся на Россию, и отношения между ними более терпимые и доброжелательные. Моё детство и юность проходили в е годы и очень хорошо помню духовые оркестры на стадионах и в парках, танцплощадки на деревянных подпостках, помню отношения между людьми, помню практически все застольные песни и доброту в глазах.

Тогда, на рубеже десятилетий, появлялась надежда. Именно в эту эпоху проросли талантливые поэты, художники, появилось хорошее кино.

В Аргентине я окунулся в те же годы! Аргентицы отстали, в хорошем смысле, от современного мира на лет. Меня удивляли их спокойствие, невозмутимость и доброжелательность. И они не притворялись таковыми. Это естественное состояние всех людей. В период строительства моего аргентинского дома, по субботам мне приходилось бывать в магазине электротоваров. В этот день тут всегда очередь. При входе нужно оторвать бумажный номерок и ждать, когда вызовут. Покупатели часто приходят со списком необходимых покупок, с которым знакомится продавец, демонстрируя затем клиенту весь желаемый ассортимент.

Причем, покупатель как-будто специально не торопится, внимательно рассматривает предложенное и распрашивает о технических мелочах. Очередь идет очень медленно.

Нам их долго не понять. Не понять, например, почему никто не лезет без очереди в автобус, в кассы супермаркета. Не понять, почему аргентинцы с пятницы по воскресенье сидят до утра в ресторанах и кафе, забывая о всех делах минувших и грядущих. Не понять, почему аргентинец умножает десять на пять в столбик, а не в уме, или почему продавец, работающий с одним товаром по несколько лет, лезет каждый раз в каталог, чтобы назвать вам цену.

Они ничего не берут в голову. Всё - нормально, зачем напрягаться? Аргентинцы умеют спокойно жить и при этом не обращать внимания на недостатки других людей. Я и супруга приняли участие в нём. Молодёжи почти не было, в основном — средний возраст и пожилые.

Пили, ели, разговаривали, а затем начали танцевать. И знаете, что они танцевали? Я был поражен почти до слёз. Для полного ощущения, что мы находимся где-то в х годах, не хватало патефона. Как мне хотелось привести сюда маму, вернуть ей немного молодость! Мама умерла, когда готовила документы для поездки в Аргентину.

patriots

Мне не пришлось бывать в странах Западной Европы, США, Австралии и прочих развитых государствах, но по откликам поживших там иммигрантов могу сказать, что отношение аргентинцев к иностранцам несколько отличается в положительную сторону. Помните Московский фестиваль молодежи и студентов в году? Примерно так же мы встречали посланцев разных государств, как аргентинцы встречают сегодня.

В сущности, почти все жители Буэнос Айреса - иностранцы. В последние годы идет большая волна иммиграции из Китая, Южной Кореи, много евреев. Кстати, еврейская иммиграция в Буэнос Айресе очень многочисленна. Имеются целые районы с еврейским заселением. Даже поговорки есть типа: Вам это что-то напоминает? Удивляет многочисленность украинской диаспоры, расселившейся по всей стране, и, как теперь мне стало известно, по всему миру.

Сегодня основной процент иммигрантов нелатинского и неазиатского происхождения составляют наши бывшие сограждане по Союзу нерушимых. Можно заподозрить, что в самой Украине проживает меньшая часть этого многочисленного народа. С давних времен уехать с Украины в другое государство было несложно. Это не из России-матушки, где нас так сильно прижали к худосочной груди, что рот открыть невозможно для глотка воздуха.

Большое количество иностранцев дает некоторое преимущество Аргентине по сравнению с другими странами Латинской Америки. Сюда, как в свое время в США, стекается культура народов со всего мира. Неожиданно для меня — почти нет переселенцев из Африки. Любовное отношение к Аргентине, как к своей Родине, воспитывается с раннего детства. Например, занятия в школах начинаются с подъема государственного флага и пения гимна. Традиции своих предков современное поколение старается поддерживать.

В среде украинской диаспоры, например, очень известны клуб имени Николая! Все они были построены на деньги бывшего Советского Союза, но почему-то стали центрами украинской культуры.

К глубокому моему сожалению я не обнаружил ничего подобного, относящегося к русскому. Но об этом отдельно. Традиции аргентинцев заметны во всех сферах жизни. Асадо — реберная часть коровьей туши; парижа - смесь мангала с русской печкой, а ещё проще - решетка. Голову ломать не нужно, когда приходят гости - присолил мясо, положил его над углями на решетку, и вся хитрость.

  • Мужики и бабы
  • Мария Алёхина — пример гражданского мужества
  • Магазин форменной и спецодежды

Через 20 минут блюдо готово. Мясо всегда свежее, молодое и нежное, запивается всё это красным, белым или розовым вином и заедается салатами. Я первое время не мог понять, почему же аргентинцы отдают предпочтение говядине. По нашим меркам свинина вкусней и быстро готовится. Только спустя какое-то время, когда стал постепенно понимать менталитет усреднённого аргентинца, мне стали понятны истоки такой традиции. Дело в том, что Аргентина — это огромнейшее пастбище в мире.

Коровки пасутся и бесконтрольно размножаются. При этом ещё и унавоживают землю. Всякий раз он появлялся в домашних рваных тапочках с голыми до колен ногами. Над коленями ниспадали странные короткие брюки-штаны. На туловище была распахнута куртка с почему-то зимним воротником. На левом плече всегда, как римская тога; висело байковое пёстрое одеяло, которое он, по всей видимости, не решался оставлять в норе из боязни, что его могли бы у него украсть.

Но вторые блюда - каша или картошка. На помойках кастрюль недырявых найти трудно. К разгару осени, к появлению постоянных холодов - бичу бездомных - он куда-то пропал; исчез. Он был божий человек. Он бредил, заговаривался и не мог, по всей видимости, никак уразуметь реформ. Мне сдаётся, что наши российские бомжи на девяносто пять процентов ненормальные; психически больные люди. И гибнут, так и не осознав; что же вокруг них происходит.

Они, если хотите, как голуби, и, если хотите, как вороны. И живут просто инстинктами. Просто потому, что родились. В наше время хорошо жить оптимистам. Они всегда видят какую-то перспективу, озарённую чем-то. Глупым в наше время также жить неплохо. Для них прошлое, будущее и настоящее всегда равнозначно-блаженно.

Я же, к сожалению; не отношусь ни к тем; ни к другим. В перспективу я не верил даже при старом режиме. Коммунизм для меня всегда был циничной выдумкой высоких партийных сказочников. А вот сохранять стойкое блаженное состояние, взирая на окружающее, бултыхаясь в этой действительности, я не могу. Посмотрите, сколько нищих, людей просящих, побирающихся. Я уж не говорю про тех, кто живёт в постоянном смятении и страхе.

В страхе потерять работу, в страхе за будущее своих детей. Вот тут-то и закрутишься юлой.

"Улица Данте". Топография, топонимика и топика парижской новеллы Бабеля

Хорошо, если у Вас стальная психика, если Вы дуб, а если Вы человек "тонкий"? Кричи "караул" или ступай батрачить на новую буржуазию за те деньги, которые они считают нужным тебе платить. Ведь ни профсоюзам; ни чёрту они не подконтрольны.

Я в метро видел бабку, просящую милостыню. Стояла у мраморной облицовки длиннющего перехода, а в руках молча держала картонку с нацарапанной надписью: Да я бы, будь я Только за эту ошибку озолотил её. В самом начале реформ эскалатор вынес меня наверх чуть ли не к подножию инвалидной коляски. В ней недвижно сидел опрятный молодой человек и, развернув тыльной стороной головной убор, просил У меня чуть слезы не брызнули из глаз.

Это же надо так унизить человеческое достоинство Что же вы; по бабкам, да по инвалидам бьёте? Что; не хватило ума и времени побеспокоиться о социальном обеспечении даже этих людей? Российский корабль сейчас завершает роковую петлю в своём историческом развитии. Целый континент, оказалось, долго плыл не в том направлении и теперь спешно меняет курс на сто восемьдесят градусов.

В начале столетия после переворота всё разрушали и перечёркивали, теперь всё перестраивают. Давайте, наконец, реформировать, а не разваливать до основанья. И зачем обезьянничать, зеркально копируя всё, как на Западе? Это сказано и про. Народ этой страны полудеградирован от прошлых экспериментов. Что с ним случится сейчас, сказать трудно. На Невском проспекте возле станции метро наверху стояла бабка. За стёклами очков на меня блеснули глаза, полные страха, униженности, рабской мольбы и почти безумия.

Руки у неё замёрзли. Она повесила жестяную консервную банку себе на шею и полусогнулась, поставив её на гранитный парапет. И поднимала свои полубезумные, жалкие, благодарные глаза, когда там что-нибудь брякало. А сколько таких старых женщин в нашем городе, женщин больных или совсем одиноких, или с пьяницами детьми, не способных в прежних-то условиях зарабатывать деньги, не говоря о сегодняшних. Нищих при той-то системе, не говоря о сегодняшней. Женщин в серых платочках, в старых пальтишках, в изношенной обуви, всегда живших от получки до аванса с непременным при этом заниманием денег в долг.

Господи, если можешь, сделай так, чтобы от реформ сих над ними не вырос деревянный крест. Погладишь по голове, потреплешь за длинными висячими ушами скажешь: Попутно облает и шуганёт кошку. Дик - Дикарь - Диккенс таскает меня по улицам неутомимо, как тягач.

Как будто впереди он чувствует кошачий дух. А завидя кошек, совсем теряет голову. ЧернышевскогоПотёмкинская улица - вот ареал наших прогулок. Поводок почти не расслабляется. Я чувствую себя поджарым бедуином. Когда не было Дикаря - полулежал на диване, уставясь в телевизор. Один мой знакомый в один прекрасный день отдал свой телевизор кому-то, просто подарил.

Отдал, поняв вдруг, что пользы от него никакой. Подарил его когда бы вы думали? И он ,наверное, был прав. Книги, концерты в Филармонии, Эрмитаж - ей Богу, дороже телевизионной жвачки. Поводок расслабляется - это Дик поднял заднюю лапу возле очередной водосточной трубы. Один миг, дело сделано, и поводок вновь напрягся. В суровые режимные времена здесь поместился кинотеатр "Спартак". И благополучно находится по сиё время.

То есть в свободное демократическое. Плюс к тому же со стороны Фурштатской улицы в этой кирхе в обрамлении ионических колонн открылся салон-магазин.

Ну, вы знаете, таких уж много в Питере. Магазин по продаже импортных шмоток. Салон от пола до потолка празднично сияет зеркалами, брызжет светом особенно в яркий солнечный день. Но потом закрадывается вопрос: Оказывается, и то, и другое, и третье. Но ведь Христос изгнал торгующих из храма! Пойдём дальше, мой пёс. Значит, снова меняют поребрики. За последние десять лет уже по-моему в третий раз на этой улице. Поребрики менять - это мы умеем.

Наши дорожные службы без работы никогда не останутся. Ты представляешь, сколько в городе поребриков! Давай-давай,делай свои большие дела в этой огромной куче деловитой бесхозяйственности". Ты посмотри, Дикарь, какие красивые дома по ту и другую сторону улицы!

Только, вот, козырьки над парадными почему-то сбиты, да и парадные двери, если не заменили их какими-то современными, то непременно содрали старые замки и ручки. Поэтому чудом уцелевшая старинная медная ручка кажется золотой и вызывает умиление. Очень жаль, что и её сорвут. Идём к капитализму, а дома беспризорные. На нашей лестничной площадке запыленный осколок витража высвечивает какое-то сказочное прошлое.

Старые люди говорят, что эта заплёванная мраморная лестница ещё в двадцатых годах была покрыта. Вон - и ступени раскололи, и мраморные подоконники разбили. Раз - был подвал, а теперь салон-магазин "кооперативный". Раз - был подвал, а теперь кафе "кооперативное".

И так уже почти все подвалы позанимали. Интересно, а к кому они обращаются? Рвы какие-то, земля перекопана, трубы, как замершие в сумраке анаконды. Бетонные кольца, забытый строительный вагончик. Пламя-то как мечется на ветру! А вокруг - Гавроши.

Они их от станции метро приволокли. На них спекулянты целый день торговали. И ещё один только Бог ведает. Почему дети не дома? Старые люди говорят, что в военное время было больше порядка и продовольствия, чем. Я думаю, что они не выдумывают. Да это мы с тобой, Диккенс, стоим на перекрёстке проспекта Чернышевского и ул.

Я не мог написать: При сих названиях эти улицы так не выглядели. Молодец, Дикарь, ты меня как раз туда и тянешь. Прямо в створе газона. И прямо по газону, длиною примерно в 20 метров в сторону улицы Потёмкинской разбита площадка. И здесь уже никогда не вырастет зелёная трава: И даже окаймлена уже кирпичной полустеной.

Колесница мчалась по небу все дальше, мимо замков, над лесами, степями, плоскогорьями, над воюющими армиями и бродячими по пустыне племенами кочевников, мимо высоких разукрашенных башен, с которых кричали жрецы, приветствуя встающее солнце. Они мчались все дальше и.

Перед ними открывались сцены ослепительной роскоши и великолепия, наблюдая которые можно было сойти с ума. Под копытами черных коней, летящих между землей и звездами, проносились многие царства, и Ариана выкрикивала их названия: И вот, просвечивая сквозь желтую дымку, образуя полумесяц на самой южной оконечности земли, показалась волшебная страна. Сердце Брэка бешено забилось.

Хлестнув коней, Ариана крикнула, стараясь, чтобы северянин услышал ее слова, едва различимые из-за завываний ветра: Варвар вцепился в борта повозки, вглядываясь в светящуюся золотую дымку на горизонте. Смех Арианы вдруг оборвался. Колесница развернулась в небе и полетела обратно на север.

Золотое сияние Курдистана осталось позади. Но ты доберешься до волшебной страны, если только добровольно свяжешь свою судьбу с. Варвар боролся с искушением. Его мучили сомнения и чувство вины. Что плохого в предложении колдуньи, говорила одна часть его сознания. Разве Ариана не красива? У нее такие теплые, нежные руки. Она спасет ему жизнь! И он может заключить с ней сделку! А потом он, как только ей надоест, в один миг перенесется в золотой Курдистан.

Ведь так легко было это сделать. В черных глазах Арианы горело нетерпение. Она, полная ожидания, нагнулась к северянину. И тут перед глазами Брэка появился отвратительный образ Тиресия с зашитыми глазами. В мире существует зло.

Дорожный мундир

В этом он был согласен с Джеромом. И зло — вот. Все тело его заболело от усилия, потребовавшегося для того, чтобы произнести это единственное слово. Он повторил его, сорвавшись на крик: Его соломенного цвета косичка развевалась на ветру, а он все кричал: Ты не получишь мою душу.

Я не верю, что у меня есть душа, но блеск в твоих глазах говорит мне, что, должно быть, она существует… И я говорю тебе — нет! На какое-то мгновение лицо Арианы исказилось от ненависти. Потом глаза ее сощурились от любопытства. Она внимательно поглядела на страдающего варвара, вцепившегося в борта повозки. Брэк запрокинул голову, оскалил зубы и закрыл. Он молился безымянным богам, чью природу, чьи силы он не знал, молился, прося дать ему сил, которые помогли бы устоять перед искушением.

И тут Ариана увидела, как он силен. Но это почему-то вызвало у колдуньи не ярость, а грусть. Она сняла со своей шеи тонкую серебряную цепочку с кулоном. Прежде чем Брэк успел помешать ей, она надела эту цепочку ему на шею. Почувствовав на груди кулон, варвар открыл. Там, где украшение коснулось, кожа начала нестерпимо зудеть. Брэк увидел, что кулон — крохотная копия того пузыря, в котором Ариана спускалась посмотреть на него, шарик с черными разводами на поверхности и клубящейся серой дымкой внутри.

Ариана коснулась щеки Брэка: Мне следует ненавидеть тебя всем своим существом. Но я не могу. Я по-прежнему хочу тебя… Воин помотал головой и отвернулся. Он не хотел слишком долго смотреть в красивые глаза колдуньи. Все небо заволокли тучи, их черные массы скрыли мир внизу, будто рассвет, лучи которого только что коснулись колесницы, был иллюзией.

Брэк понял это по тому, как наклонилась повозка. Будто грустная мелодия, в памяти возникла картина сияющего на горизонте золотого Курдистана. Неужели волшебная страна навеки потеряна для него? Ты еще можешь изменить свое решение, варвар. При помощи этого кулона ты можешь вызвать. Притронься к нему и прошепчи мое имя. Из черной тучи вылетела ослепительная молния.

Повозка, Ариана, летающие кони — все исчезло. Брэк взмахнул руками, пытаясь за что-нибудь ухватиться. В глазах у него потемнело. Он едва удержался, но все же не поднес руку к груди и не коснулся блестящего шарика.

И тут в клубящейся темноте он услышал злорадный смех. Это смеялся Септенгундус, приглашая варвара на ритуал жертвоприношения. Злобный безумный смех все усиливался. От этого смеха болели барабанные перепонки. Вокруг извивался и тянулся к небу зловонный черный дым.

Брэк зажал уши ладонями. Звук, однако, не стал тише, в висках пульсировала боль. Смех звучал громче и громче. Громче, чем шум войска из сотни тысяч воинов. Он полыхнул, ослепив варвара, и погас. Брэк почувствовал, что падает.

Он камнем летел в пустоте. Потом у него перехватило дыхание от ужаса. Через мгновение заклятие будет снято, и ему снова будет угрожать смерть. Синеватый свет, отраженный от ледяных скал, резал. Прямо над головой Брэка злобно оскалился каменный идол. Сознание варвара начало медленно проясняться. Он узнал исполинского полуразрушенного истукана из зеленоватого гранита.

Тело идола, казалось, источало мерзкую сырость, хотя утренний воздух вокруг был сухим и морозным. Сжатые кулаки Йог-Саггота покоились на каменных коленях прямо над Брэком, а остальная часть статуи уходила ввысь, в бледное утреннее небо. Огромные глаза каменного чудовища злобно взирали на мир.

Уголки огромного рта зловеще изогнулись. Брэк услышал донесшийся с обеих сторон шум. Варвар лежал на спине. Под собой он чувствовал холодный камень. Брэк повернул голову направо. Он уставился в небо слепыми глазницами. Слева от Брэка сидел на камнях и тряс лысой головой брат Джером. Брэк обнаружил, что все они неведомо как очутились на огромной каменной платформе, выступающей из основания идола.

Брэк приподнялся на локте, не понимая, как он и эти двое оказались. Потом догадался, что их, вероятнее всего, принесли.

Сзади послышались шаркающие шаги. Обернувшись, варвар увидел, что из ворот, скрытых тенью, выходят две колонны мальчиков-метателей. Сами же ворота были сделаны в одном из колен Йог-Саггота. Поднявшись на ноги, Брэк огляделся по сторонам. Лицо его исказила ярость. Метатели, вначале четыре десятка, потом шесть, быстро выстроились по краям прямоугольной платформы. Лицом они повернулись к своим жертвам. Ты скулил, стонал и бился на полу. Один раз ты даже поднялся на колени, словно намереваясь броситься в костер.

Мне пришлось оттаскивать. Веки твои все время оставались плотно сжатыми. Потом ярость твоя прошла, словно Дочь Ада отпустила. Я и сам задремал… И больше ничего не помню. Очнулся я уже. Нахмурясь и сощурив глаза, Брэк наблюдал, как метатели выстраиваются на платформе.

Диски в их глазницах светились. Серебристые когти наперстков на пальцах позвякивали. Этот тихий звук зловеще дополнял заунывный вой ветра. Изображение Йог-Саггота, оскалясь, взирало на мир. Из ворот, ведущих внутрь святилища, послышался шум.

Тиресий сжал руку брата Джерома, трясясь будто тростинка на ветру. Попроси его спасти нас! Джером устало покачал головой: К тому же Безымянный бог не отвечает на униженные мольбы. Те, кто клянется ему в верности, по-прежнему остаются людьми, которым так же, как и всем остальным, грозит опасность. Мой единственный талисман, каменный крест, разбит. Джером собрался было схватить кулон и сорвать его, но Брэк перехватил кисть Несторианца.

Он так ее сжал, что священник поморщился. Какое-то мгновение сердце Брэка было готово разорваться, когда он вспомнил о том, что предлагала ему ведьма. И Курдистан — волшебную страну, что лежит на юге.

Джером, иронично скривив губы, произнес: Спина его вдруг похолодела. Он почувствовал, что кто-то смотрит на него, кто-то, кроме мальчиков-метателей. Он резко поднял голову и посмотрел вверх. Там, над ним, на морозном утреннем ветру, босая, в развевающемся черном шелковом платье, стояла Ариана. Она смотрела на варвара с огромного правого колена Йог-Саггота, потом подняла руку и будто поманила варвара. В холодной пустыне черных скал и синих замерзших озер идол Йог-Саггота поднимался на высоту в тридцать раз больше роста человека.

Внизу у ног варвара нетерпеливо позвякивали когтями метатели искр. У Брэка перехватило дыхание. Что он, плаксивый ребенок, чтобы бояться каких-то мальчишек? В его жилах течет горячая волчья кровь. Он не станет скулить и пятиться, а умрет так, как принято у мужчин в диких землях севера, забрав с собой как можно больше этих слепых тварей. Ему нужно хоть какое-нибудь оружие — чтобы погибнуть, держа его в руках, гордо подняв голову, с яростной боевой песней на устах.

Из ворот святилища вышли колонной по трое девять мальчиков-метателей. В середине их шел метатель в оборванных одеждах. Он нес над головой начищенный лист металла, на котором лежали пять предметов.

Кусок ветхой одежды, как заметил Брэк, того же цвета, что и старый халат Тиресия и, вероятно, был от него оторван, два кусочка разбитого каменного креста и меч Брэка. В животе у него снова похолодело. На металлическом листе лежал короткий, толстый бронзовый нож. Лезвие его покрывала зеленая окись, но в некоторых местах виднелись следы старой черной, запекшейся крови.

Рукоять ритуального ножа украшала голова Йог-Саггота. Группа мальчиков подошла и остановилась на расстоянии шести шагов от трех жертв. Метатели замерли, расступились, оставив мальчика, держащего металлический лист, одного.

Брэк в отчаянии снова огляделся. Ни среди скал, ни на равнине не видно было никаких других человеческих существ. Вероятно, над этим местом висело какое-то проклятие, и ни один путник не решается приблизиться. Напрасно Брэк искал взглядом другие ворота. Дверь, ведущая на платформу, была единственной. Брэк последний раз взглянул на фигуру каменного бога. Он заметил большую трещину, поднимающуюся до середины живота идола. Но трещина не сможет послужить местом, где можно, укрывшись от нападения сзади, дать бой прихвостням Йог-Саггота.

В самом широком месте края трещины разошлись лишь на половину ширины ладони. Один из метателей искр запрокинул голову и прокричал: Все мальчики-метатели подхватили его слова: И из черных ворот медленно вышел наместник бога Зла. Брэк потер кулаками.

Человек этот не имел внушительного телосложения. Одет он был в простой черный халат с широкими рукавами, скрывающими кисти рук. Голова его была гладко выбрита, нос орлиный, губы тонкие. Подбородок имел острое окончание, и кончики ушей тоже казались заостренными. Глаза его были большими и темными — одни зрачки, белки почти не видны. Век у слуги Йог-Саггота не. Видимо, их удалили намеренно. Никогда не закрывающиеся глаза окаймляли зарубцевавшиеся шрамы. Но в ужас привела Брэка кожа Септенгундуса.

Мужики и бабы - Борис Можаев

Всю кожу колдуна покрывали человеческие фигурки. Крохотные голые человеческие фигурки, тысячи фигурок, переплетенных и корчащихся в вечных муках. Эти тела каким-то образом были заключены под тонким слоем кожи и медленно ворочались там, копошились. Их ноги, руки, туловища постоянно двигались. Брэк до крови прикусил нижнюю губу.

Септенгундус торжественно прошел вперед и остановился прямо перед жертвами. Потом поклонился персонально Тиресию. Мы уже встречались раньше. Затем, низко поклонившись, устремил чудовищный взгляд черных, лишенных белков глаз на Брэка. Напряженный, обливающийся потом варвар взирал на картину человеческих страданий, разворачивающуюся на лбу Септенгундуса. Будто загипнотизированный, Брэк не мог оторвать взгляда от глаз Септенгундуса.

Это существо как можно считать его человеком? Я хочу, чтобы мой ребенок вдоволь позабавился. Мы еще можем найти тебе замену, чтобы Йог-Саггот мог испить теплой крови и подкрепить свою силу. Она может предложить тебе самые заманчивые удовольствия, самые… Голос Септенгундуса звучал тихо, несмотря на ощутимую ауру зла, окружающую колдуна.

Издав дикий звериный вопль, он набрал полный рот слюны, выплюнул ее в лицо Септенгундуса и нанес этой мерзкой твари удар правой рукой в челюсть. Тиресий выгнул спину, словно его больно хлестнули плетью, когда услышал крик Септенгундуса. Септенгундус отшатнулся назад, выставив перед собой руки, словно пытаясь защититься.

Кожа на его руках тоже кишела страдающими человеческими телами. Брэк прыгнул вперед, схватил Септенгундуса за шею и швырнул его на мальчика-метателя, держащего поднос. И тут же спустилась черная ночь, закрыв все. В неожиданно наступившей темноте засверкали красные молнии.

Они ударили справа от Брэка, затем слева. Платформа под босыми ногами варвара нагрелась, раскалилась добела. Со всех сторон повалил дым.

Метатели искр, в дисках которых отражались красные молнии, ринулись. Брэк с криком прыгнул. Надо всем этим кошмаром возвышалось каменное изображение Йог-Саггота.

Вокруг статуи играли яркие молнии. Септенгундус снова пришел в себя и теперь, разозлившись, в бессильной ярости выкрикивал бессмысленные заклинания. Брэк налетел на метателя с подносом и отшвырнул мальчишку в сторону, свернув ему шею. Затем Брэк опустился на четвереньки и стал шарить в дыму. Вокруг грохотал гром и, грозя гибелью, шипели молнии. Брэк не мог нащупать рукояти упавшего меча. Он отчаянно шарил руками по каменным плитам.

Где-то в ужасе заблеял Тиресий. Где-то едва слышно бубнил молитву брат Джером. Наконец пальцы Брэка наткнулись на рукоять меча.

Варвар схватил меч и вскочил на ноги. Красные молнии отражались на клинке, занесенном для удара. Септенгундус, чуть покачиваясь, направился сквозь клубы дыма к Брэку, высоко подняв руки.

В каждой руке его извивалась черная змея с разделенным на три части языком — змеи были длиной в рост Брэка. Септенгундус закричал тоненьким голоском и бросил в Брэка сначала одну змею, затем другую. Могучим ударом клинка Брэк рассек одну мерзкую тварь пополам. Извивающиеся обрубки полетели в разные стороны и скрылись в дыму. Другая змея пролетела над плечом варвара. Язык ее метнулся к ближайшей цели — шее мальчика-метателя, ринувшегося было на помощь своему повелителю.

Едва язык змеи коснулся шеи, мальчик пошатнулся и выкатил. Он бился в предсмертных судорогах, а змея кольцом сжала его шею. Брэк ринулся в бой.